19 июля 2026 года в 5 утра
умер Андрей Петрович Бурлака,
бессменный автор этого сайта.

Сайт www.rock-n-roll.ru был создан Андреем Бурлакой в 2000 году.
Это главный труд его жизни, так же как и трёхтомная рок-энциклопедия
музыки Ленинграда–Санкт-Петербурга.
Андрей Бурлака умер 19 июля 2026 года.
Царствие небесное тебе, Андрей.

Архив новостей

25 марта - Лестница Эшера «Риф» (2020)

Иногда в руки попадают альбомы с историей, которая требует её досказать, невзирая на прошёдшее в момента их появления время... Как тут, например.

1. Титаник 2. Один на один 3. Глубина 4. Пугало 5. Пират 6. Тем 7. Одноглазый Король 8. Паром 9. Старый 10. Джим из бутылки 11. Метель 12. Эгир 13. Колесо 14. Сны о Тифозной Мэри Как и другие альбомы группы «Лестница Эшера», которые мне случилось услышать и отчасти расслышать, «Риф» - альбом концептуальный, то есть, авторы не просто собрали под одной обложкой набор разных песен, чтобы предложить возможному потенциальному слушателю «всё и сразу», но выстроили их в определённой логической последовательности, чтобы рассказать ими волнующую их историю или нарисовать этим некий образ. Название очевидно и определённо задаёт тему, настраивает собеседника на предмет разговора. Но что такое рифы – это не только коралловые колонии в море, которые становятся иногда непреодолимыми, а в прошлом и катастрофическими препятствиями для судоходства, но и то, обо что спотыкаешься, что-то, что останавливает, или заставляя задуматься, или отвлекая, или сбивая с пути и толку. Иногда это объективные обстоятельства, порой досадные мелочи, где-то ошибка в выборе пути следования, а временами соблазны или их иллюзии. Путевые заметки, travelogue, как говорят англичане, это один из довольно распространённых в рок-музыке способов подачи материала. «И что увижу, про то пою», - как декларировал ещё в годы оны Андрей Вадимыч. Но тут, пожалуй, не совсем отчёт, вовсе не доклад о проделанном пути, не суммирование наблюдений, не калейдоскоп впечатлений, а по больше части – лишь перебираемые случайным образом попутные ассоциации. А поскольку в название вынесен риф, можно предположить, что ассоциации эти связаны с морем. И верно: хотя на его просторах происходит далеко не всё, что запечатлено в песнях альбома, но его довольно много. Не случайно всё начинается с «Титаника», хотя его погубил и не риф, а айсберг. Но это уже детали. В песне «Титаник» возвращается со дна, чтобы повторить свой путь, но уже с новыми целями и с опытом, приобретённым на морском дне, приглашая свидетелей проделать этот путь вместе. «Добро пожаловать на борт!» Рассказчик, герой альбома – один из его пассажиров, а движение из глубины на поверхность – тоже путь, тяжёлый и познавательный. Отвлекаясь от основной сюжетной линии, замечу, что иногда путь в глубины собственного сознания, экскурс в тайники или забытые чуланы своей памяти – не менее рискованное занятие, нежели заплыв на каноэ через Атлантику или подъём на Джомолунгму. Музыка, можно сказать, экономична: голос почти везде ведёт мелодию, гитара его лишь немного поддерживает, оставаясь за рамками сознания, деликатная перкуссия тоже едва заметна, намёками поддерживая ритмическую конструкцию, а звуковое полотно почти везде создаёт и раскрашивает виолончель. Интересно, что раньше этот инструмент выглядел экзотикой (типа Севы Гаккеля в «Аквариуме»), а сейчас с ней не только играет множество групп, но появились даже солисты-виолончелисты! Собственно, виолончель временами становится альтернативой бас-гитаре, беря на себя басовые линии и интонации – наверное, это знамение времени…При этом, например, в «Один на один» звучит красивое, но страшноватое почти барочное соло, начинающее с трогательной гармонии, но ведущее к пугающим диссонансам. Первое впечатление не обмануло: в песнях почти не слышно нарратива, всё иносказательно, сюжеты почти отсутствуют, зато образы очерчены довольно точно, авторы не предлагают готовых блюд, но только дают необходимые ингредиенты, оставляя слушателю возможность приготовить из них что-то на собственный вкус. Ингредиенты здесь – это персонажи морского мира, причём, не реального, а полусказочного, вымышленного, типа того, что рождался в книгах Рафаэля Сабатини, Густава Эмара, Фредерика Марриетта, конечно же, в непременном «Острове сокровищ» Роберта Стивенсона, а сегодня перевоплощающегося в бесконечных «Пиратах Карибского моря» с Джеком Воробьём. В «Рифе», правда, персонажи не столь обаятельны как Джонни Депп, но вполне убедительны. Встреченное «Титаником» в его долгом странствии по морям, по волнам «Пугало» интригует, рассказывая о том, что ждёт путника на его пути и кого он увидит. «Пират» не пугает, поскольку у него всё в прошлом, но вспоминает это прошлое без тени сожаления. «Тем (кто не вернулся домой)», как раз, о том, кто прошёл путём, окончившимся в морских глубинах. Немного выпадая из общей для альбома атмосферы, «Тем» отличается затейливой мелодией с ирландскими или шотландскими интонациями, но это, как раз, эту атмосферу и освежает. «Одноглазый Король» начинается с гоголевской цитаты, хотя песня о другом. О том, каково быть, пусть и одноглазым, но королём в государстве слепых? Как, опять-таки, ни странно, сегодня, в мире, где конформизм делает даже зрячих не видящих ничего, что выходит за рамки их понимания мира, этот вопрос становится очень актуальным. Далее опять герой оказывается перед выбором, ибо в «Пароме» некто в цилиндре препровождает его к переправе, которой управляет Харон, но раз действие начиналось в мире потустороннем, он, видимо, доставляет героя в мир живых. Но живы ли там живые и мертвы ли мертвецы? Ещё один энергичный номер, «Джим из бутылки» - тоже кельтика, но пиратская тема всё ещё продолжается, хотя уже и на суше, причём, начинаясь с того же «Острова сокровищ», эта тема выходит за рамки традиционного каперства: «платите налог, если хотите жить» - как это, увы, актуально! Путь странствий – это почти всегда выбор, от которого зависит будущее, вернее, выбор того, каким оно станет, если наступит. При этом даже всё состоявшееся можно толковать по-разному – всё зависит от ракурса. Сожалеет ли Эгир о избранной профессии? Этот вопрос не имеет смысла. Это как думать: скрипит ли, вращаясь, Колесо Сансары? Но оно делает оборот, события выстраиваются так, а не иначе, но путь пройден. «Нам пора вернуться домой», признаётся полуслепой герой в стоптанных башмаках в последней песне альбома, где ему почему-то снятся сны о Тифозной Мэри и её глазах. Казалось бы, какое это имеет отношение ко всему вышесказанному и спетому ранее? Вроде, никакого, но при всём при том это самая масштабная и по длительности, и по музыке, и по образу песня альбома, где голоса и инструменты авторов единожды сливаются о общий хор. Как они объединены и на условной обложке. Завершая тем самым свой не особо magical, но местами, точно, mystery tour по закоулкам подсознания. Потому что именно там скрыты все эти моря, их глубины, мели, броды, паромы, шоссе, просёлки и тропы. Они прошли этот путь, вынеся что-то не на плечах, но в сознании. Все желающие могут его повторить. Если страха нет, то в добрый путь! Андрей Бурлака

29 июля - О воде стоячей, проточной и о волнах.

27 июля в Нижнем Новгороде, а на следующий день в городке Балахна на Волге прошёл знаменитый музыкально-экологический фестиваль «Рок Чистой Воды».

Почти всякий раз, когда я берусь за очередную статью, очерк, эссе и, уж тем более, книгу, голову мою подспудно свербит мысль: «А зачем я это делаю?» И ведь верно: как правило, я рассказываю о том, что уже прошло, став фактом истории или эпизодом в воспоминаниях. Ну, да, я же историк, так, во всяком случае, представляюсь новым знакомым или подписываюсь в титрах на телеэкране, а история – это то, что состоялось, но оказало влияние на настоящее и, возможно, будущее. Это фантасты пишут о том, что нас, возможно, ждёт впереди. Что нас манит. Или что нам грозит. Или предостерегает. Но фантастику я читаю, а историю пишу, причём, стараясь делать так, чтобы её корни уходили поглубже в прошлое, а побеги распускались где-то в желаемом будущем. История – она ведь как чайный гриб, прирастает тонкими слоями, но каждый новый возникает из предыдущего. И здесь, конечно, есть опасность превратить это в рутину. Традиции (пусть даже самые небольшие) – это важно. Помню, как заходил в институт, и гардеробщица тётя Зина говорила мне: «Андрюша, я твой крючок как обычно, оставила свободным – заходи, раздевайся». У остальных она верхнюю одежду брала сама и развешивала по мере наличия свободных мест, а мне дозволялось сделать это лично. Я, в свою очередь, интересовался новостями её внуков (которых, конечно, ни разу в жизни не видел в реальности, но даже помнил, как их зовут), желал здравия и убегал на очередную пару. В перерыве же спускался в буфет, где приветливая буфетчица тётя Таня вопрошала: «Тебе, Петрович, как обычно?» Обычно это был двойной кофе с сахаром и что-нибудь типа эклера. Маленькие такие традиции, но они придавали жизни этакое очарование уверенной стабильности. При этом я всегда интересовался новым – будь то музыка, литература, живопись, кино или предметы обихода. Хотя любовь к новизне тоже можно считать традицией. Но такой, чтобы, как гриб, связывала эпохи, а не делала между ними непреодолимого разрыва, как у шекспировского Гамлета, который переживал, что «распалась связь времён». Это всё к тому, что, услышав несколько лет назад новость о возвращении задуманного тридцать пять лет назад явления под названием музыкально-экологическое движение «Рок Чистой Воды», я и обрадовался, и напрягся: с одной стороны, инициатор этого, Игорь «Гоша» Крупин изначально был одним из наиболее деятельных его участников со стороны Нижнего Новгорода (тогда ещё Горького), поэтому право имеет, с другой понимал, что в одну Волгу дважды не войдёшь – сегодня мы живём в другой реальности, которая полнится и возможностями, и подвохами. Первые фестивали нового «Рока Чистой Воды» я по этой причине пропустил, да и некогда было: то книгу писал, то другой фестиваль силы отнял. Но в 2022 году друзья буквально поставили меня перед фактом участия. Деваться было некуда, я приехал, отметился на фестивале, понял, что он ни в коей мере не зиждется на ностальгии, но протягивает руку к тому изначальному «Року Чистой Воды» - как, возможно, его прямой наследник, можно сказать, сын, получил кучу впечатлений, обзавёлся массой новых знакомых и преисполнился настолько, что заразил энтузиазмом даже повидавшую много экзотики жену – в конце концов, на обоих волжских турах начала 90-х мы были чуть ли не единственной семейной парой! И на этот раз полетели на Волгу вместе. Конечно, ситуация «Бурлаки на Волге» провоцирует неизбежные ассоциации с картиной Ильи Репина (которую он, кстати, писал не на Волге, а на Неве, неподалёку от места, где я пишу эти строки), но нас это не смущало. Тем более, мои предки были бурлАками, а не бурлакАми – слова родственные, но смыслы разные. Поскольку у нас было немного свободного времени, прилетели мы накануне, чтобы хоть немного посмотреть город. Я в Нижнем бывал не раз, но, когда ходишь по нему в сопровождении местных жителей, как правило, уподобляешься собачке, то есть, идёшь туда, куда ведут, но едва ли ориентируешься в пространстве. А Лена и вовсе: видела только борт теплохода и сцену. Поэтому день прилёта мы посвятили самостоятельному изучению города. Правда, в музеи, как полагается, не ходили, но прошлись по набережной, нашли выход к самой реке, окунули в неё руки по локоть (как в песне: «Свои ладони в Волгу опусти»), полазали по Дятловым горам, террасами спускающимся к воде, заглянули на непременный рынок (это всегда реальное лицо города, больше, чем его официальная парадная часть), прошлись по Кремлю с его башнями, соборами, памятниками и бесчисленными туристами, пофланировали по Покровке, местному Арбату, и с чувством выполненного долга вернулись в «Александровский Сад». Завтрак в отеле живо напомнил далёкие, но забавные и немного странные времена рок-туризма 80-х, когда знакомые, встречаясь, обнимаются, незнакомые меняются координатами (раньше те, кто посолиднее визитками, а остальные адресами, теперь все телефонами и страницами в vk), но все обсуждают концерты, туры, записи, альбомы (пока ещё с приставкой магнито), ругают директоров и устроителей, восхищаются городами, куда их заносили гастроли, и т.п. Мы завтракали с Чижом и тоже обсуждали наш рок-н-ролльный быт. Там же появился Гоша Крупин: начало фестиваля – случайно ли, сознательно – но удачно совпало с днём его рождения, с чем его и поздравили. Отмечать этот личный праздник грандиозным фестивалем – интересный и непростой experience. Я об этом подумывал, но пока не решился. Может, на какой-нибудь юбилей? Всё возможно. Постепенно собралась вся публика. Из ветеранов были инициаторы идеи фестиваля, группа ЧАЙФ, их тогдашний опекун, а по факту настоящий организатор Костя Ханхалаев, московский журналист Эркин Тузмухамедов, который, кстати, иногда проводит свой фестиваль – не музыкальный, но при этом не менее интересный конкурс напитков-дистиллятов «Volga Winery» - мне довелось побывать на нём в апреле 2019 в наших «Ткачах», но впечатления не стёрлись до сих пор, хотя я его вкушал вприглядку, так уж вышло. А ведь он ещё и книги об этом пишет. Я читал, рекомендую. На майках, которые в этом году приготовил для участников и гостей оргкомитет, были изображены какие-то, я думаю, древнегреческие или скандинавские богини-воины, но кто конкретно нам достался - Артемида, Геката, Хольда, Фрейя или Фритт – мы так и не решили. Но картинка эффектная. У других на майке был мужик с топором, чьё происхождение тоже осталось тайной. Надо заметить, что фестивали в Нижнем Новгороде имеют исключительно давние традиции. Ещё на заре рока в России, аж в 1970-м, там прошёл один из первых больших фестивалей под романтичным названием «Серебряные Струны», и хотя в то время из официальной прессы узнать об этом было невозможно, земля каким-то образом полнилась слухами, поэтому в декабре 1971-го, на вторую акцию под тем же лэйблом, из Москвы прибыли Саша Градский со своими СКОМОРОХАМИ, из Питера – АРГОНАВТЫ, из Свердловска БИОС, а из Челябинска АРИЭЛЬ. Местную сцену представляло ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ, и кто-то ещё. Все они были тогда любителями, но все любили рок. Потом были другие времена и другие фестивале, в городе на Дятловых горах расцветал джаз, но сквозь него медленно прорастали новые ростки рока, которые пышно расцвели в тех самые 80-х и дали несколько увесистых плодов, в частности, группу ХРОНОП, за которую мы с таллиннским журналистом Колей Мейнертом отчаянно бились в жюри в 1988-м, а потом я выпустил на виниле её первую пластинку. В позапрошлом году ХРОНОП в фестивальной программе был, а в этом его автора Вадика Демидова жизнь куда-то унесла по делам или на гастроли. А с тем же Колей мы в 1990-м поочерёдно вели концерты «Рока Чистой Воды», стараясь не перепутать город, в котором это происходило. Та эпоха завершилась, как раз «Роком Чистой Воды» и ещё нуждается в своём осмыслении (о чём я периодически вспоминаю со вздохом), но сейчас пришла, пожалуй, третья волна. Она явно другая – и по форме, и по содержанию, и по подходу. Но тут для меня главное, что это не топтание на одной месте, не печальное сожаление по поводу былого, короче говоря, не стоячая вода, а процесс, который то замедляется, то летит вперёд, но всё время происходит. Мы свой «Рок» отсчитываем от осени 1989-го, но ведь можно вспомнить и 1966-й, когда Пит Сигер основал экологическую организацию для защиты реки Гудзон, а тремя годами позже была построена лодка «Clearwater», которая курсировала по Гудзону и где капитаном служил Питер Уилкокс. Но это история с продолжением. Как и раньше, сцена располагалась на площади Минина. За ней памятник Чкалову и Волга, перед ней - сам город. Есть в этом что-то символичное, но символы, то есть знаки, приметы времени и явлений сопровождают нас повсюду, надо только быть внимательным. Публика была многочисленной, возбуждённой, радостной, явно ожидающей праздника. И она его получила. И, опять же, прошли годы, но атмосфера фестиваля явно сохранила свой химический состав и дух. Итак, в 13:10 на сцену вышел Эркин и открыл фестиваль. Ему в пандан комментировал что-то Лёша Блюзов. Программу открыла группа NEVRA: две гитары, бас, барабаны, вокал. По виду это молодые ребята (хотя мне сказали, что группе больше десяти лет), играют то, что условно попадает в раздел альтернативы, но выглядят стильно, у всех майки с логотипом. Я за тяжёлым флангом клубной сцены особо не слежу, не те годы, а музыкальный экстремизм - всё же дело молодых, но что-то у группы слышалось от TOOL, RAGE AGAINST THE MACHINE и т.п. Сыграли они пять номеров. Всё громкое и тяжёлое, но по-своему они хороши. Запомнились у них песни «Хорошие времена» и «Останусь я» (за названия не ручаюсь, ибо называться они могут как угодно, а я запоминал ключевые слова). При этом на экране сбоку от сцены шло видео об экологии Волги. Это хороший способ обратить внимание на серьёзный вопрос. Второй на сцене появилась группа с ироничным в нынешнем контексте именем ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. Здесь явно доминирует авторское начало. Авторы, они же исполнители, Женя Коваленко и Сергей Погодин, каждый, видимо, со своими песнями. Из инструментов гитары, бас, клавиши, барабаны. Голоса хорошие, песни мелодичные, звучащие немного по-старинке, но без запаха нафталина. Баллады, умеренный рок. Из того, что они спели, вспоминается что-то про лето, феникса, солдата, деда. Пожалуй, надо найти их в Сети и послушать внимательнее. Всё же люди, которым, как и Лермонтову, хватило самоиронии назваться героем своего времени, достойны внимания. Третьи, РОК-СИНДРОМ (любят в Нижнем названия с приставкой рок, помнится, были тут популярны Острова с той же приставкой) - старинная группа, вроде, ещё с 1986-го и первого фестиваля местного рок-клуба. Считают, что играют металл (и в 80-х это было вполне справедливо), но на деле это глэм-рок, в котором слышны интонации SLADE, SWEET, Гэри Глиттера. Певец-гитарист в цилиндре и с баками Серёжа Горбунов выглядит как постаревший Нодди Холдер. (Впрочем, Нодди и сам давно не юноша.) С ним бас-гитаристка с цветными волосами, электрический гармошечник и крепкий барабанщик. Вроде, ничего оригинального, но РОК-СИНДРОМ играючи окунул нас в наши 70-е, а они были славным временем, поэтому щедрый глоток ретро-воспоминаний пришёлся к месту.

6 июля - «Пешка» метит в Королевы.

Новый альбом группы "Лестница Эшера" вызвал у меня желание поделиться мыслями на его счёт...

[ Подробнее ] 

Архив новостей