РОБИНЗОНЫ

Подобно герою классического романа Даниэля Дефо, по имени которого была названа одна из первых в Питере гитарных групп (в середине 60-х, когда, собственно, и разворачивалась её история, понятия "бит" и "рок" не вошли в обиход, а казённый термин "вокально-инструментальный ансамбль" ещё не придумали), наши РОБИНЗОНЫ на свой страх и риск обживали мир незнакомой дотоле молодёжи зарубежной поп-музыки.

Основателем группы стал Евгений Драпкин. Он родился 29 апреля 1951 в Ленинграде, вырос на Васильевском острове, ребёнком помимо средней школы посещал музыкальную, где осваивал ф-но, занимался фигурным катанием, а потом горными лыжами, но лет в десять заинтересовался запретными плодами западной культуры. Его кузен владел магнитофоном и собирал записи Билла Хэйли и Элвиса Пресли, а брат одноклассника записывал "музыку на костях". Тогда же Женя начал играть на семиструнной гитаре, а в двенадцать убедил родителей отдать его в джазовую школу, только что открывшуюся на ул. Плеханова. Среди прочих ему преподавали там Владимир Фейертаг и Виктор Романенко.

Усвоив азы музыкальной грамоты, Драпкин попросился в джаз-оркестр клуба табачной фабрики им. Урицкого, которым руководил пианист Михаил Танеев, и был определён в его второй состав. Два года спустя он с отличием окончил джазовую школу, сыграв на выпускном экзамене "Take Five" Дэйва Брубека. Из присущей подросткам жажды самовыражения Женя участвовал в школьной самодеятельности: вечерах, праздниках, КВН и т.п. Иногда он играл дуэтом с юным гитаристом из параллельного класса Сашей Сорокиным.

Осенью 1965 Саша сообщил Жене, что неподалёку, во Дворце культуры им. Кирова, объявлен набор в гитарную группу, и они отправились на разведку. Оказалось, что при ДК существует клуб "Робинзоны" для трудновоспитуемых подростков - ему-то и нужны была музыканты, чтобы озвучивать занятия с юными хулиганами, а потом вечера танцев. Они подошли и были приняты.

В распоряжении друзей оказалась просторная комната на втором этаже, три чешских акустических гитары и один усилитель-комбик на 15 ватт. Драпкин: "Гитары были по тем временам недешёвые, по 60 рублей каждая, правда, куплены они были по безналичному расчёту, поэтому цена никакой роли не играла. В те времена в магазинах электрогитар вообще не продавалось, ни за наличные деньги, ни за безналичные, но почему-то было полно гавайских электрогитар советского производства. Непредсказуемая страна была. Тем не менее, выход нашёлся. В магазинах продавались звукосниматели, которые ставились на гитару под струны, а провод тянулся к усилителю. Выглядело, конечно, жутко, но работало всё прекрасно".

Евгений Драпкин играл соло, Александр Сорокин ритм, а пришедший вместе с ними Марк "Марик" Богданов убрал на гитаре первые две струны, исполняя на оставшихся партию баса. Через какое-то время Марик привёл знакомого барабанщика, которому выдали подобие установки с пионерским барабаном. Тем не менее, играть на ней было можно. Появившийся у них звукооператор Александр Савельев спаял провода, подключил всё к усилителю, и группа РОБИНЗОНЫ начала существование.

Играли они, в-основном, инструменталы THE SHADOWS и популярные советские песни в гитарной обработке. Драпкин: "Начальству всё очень нравилось: и группа есть, и танцы играют, и народу на них ломится небывалое количество, и драк, вроде, нет, так что нас хвалили, как могли, обещая золотые горы. И многие из этих обещаний выполнили".

Проблемой оставался полноценный бас. "У них в ДК Кирова ещё был оркестр народных инструментов, а там, естественно, бас-балалайка. Вот только у неё три струны, а нам надо было четыре, к тому же последняя струна - уж очень толстая. Начальство нами было очень довольно, мы могли просить у него чего хотели. Бас-гитару или струны для неё просить было бесполезно - их в то время в Советском Союзе не продавалось - но мы попросили дать нам доступ к поломанному пианино. И вот из комбинации струн от бас-балалайки и пианино у нас появилась вполне функционирующая бас-гитара".

"Играли, видимо, неплохо, так как начальство начало выполнять обещания обеспечить нас аппаратурой. Вначале мы получили "Украину". Это усилитель с колонкой для кинопроектора, использовавшийся, в-основном, в сельских клубах, мощностью 12 ватт, но по тому времени достаточный для небольшого зала. Потом появился УМ-50 - это вообще классный усилитель, а ещё через некоторое время ТУ-100".

Осваивая поп-музыку и осваиваясь на сцене, РОБИНЗОНЫ начали выбираться и за стены своего Дворца. Их приглашали на школьные и студенческие вечера, корпоративные и семейные торжества, дни рождения и свадьбы (они все тогда именовались халтурами). Как правило, за выступление РОБИНЗОНЫ получали по сорок-пятьдесят рублей, что для подростков было большими деньгами. Начав с инструменталов, они спустя какое-то время решились усилить их вокалом. "Мы достали микрофон МД-44 (через который в трамвае остановки объявляли), попробовали с Сашей Сорокиным спеть и, ничего, получилось". Пели они, как и большинство тогдашних групп, хиты THE BEATLES, THE ROLLING STONES и всё, что было им по силам.

Позднее умельцы из Горного Института сделали РОБИНЗОНАМ гитары: "Они были немножко топорные, грифы толстоваты, но после некоторой тренировки играть на них было можно. Это были "доски", оклеенные перламутровой пластмассой бирюзового цвета, в-общем, красоты необыкновенной".

Популярность поп-музыка неуклонно росла, и группы начали множиться, как грибы после дождя. В том же ДК им. Кирова, но этажом выше РОБИНЗОНОВ, начали репетировать РОВЕСНИКИ, в состав которых входил бас-гитарист Слава Маслов, будущий участник ЛИРЫ, НЕВСКОЙ ВОЛНЫ, ПОЮЩИХ ГИТАР и югославской группы АВС.

Подошло лето, и начинающим музыкантам предложили выбраться в Молодёжный спортивно-трудовой лагерь "Робинзоны", расположенный в Мюллюпельто, под Приозерском, на острове посредине озера, как и положено Робинзонам. Всю неделю они могли отдыхать, ходить в походы на шлюпках, парусниках или пешком, а в промежутках заниматься ещё какими-то делами, но в субботу и воскресенье играть танцы в Приозерском Дворце культуры, куда их должны привозить вместе с отдыхающими в лагере трудновоспитуемыми подростками. Воспитателями, как они себя называли, "комиссарами" были студенты Горного института, в-основном комсомольские работники.

Поначалу всё шло неплохо. РОБИНЗОНЫ отдыхали и загорали. По выходным они играли в Приозерске для юных хулиганов и местных жителей, после танцев оставаясь в городе - где у них сразу появились поклонники и поклонницы - а к понедельнику возвращались в лагерь электричками.

Со временем, однако, городские подростки начали конфликтовать с местными, пошли драки, и администрация Дворца культуры сотрудничество с лагерем решила прекратить. РОБИНЗОНЫ остались без работы: в самом лагере не было ни сцены, ни электричества, ни поклонниц. Начальство, тем не менее, их не отпускало, и музыканты решились на побег. Верные поклонники из Приморска встретили их в укромном месте и на мотороных лодках "Казанка" переправили на материк, откуда РОБИНЗОНЫ автобусом уехали в Питер!

Осенью, по возвращении из Приозерска, РОБИНЗОНЫ пару раз собрались, но на этом существование группы закончилось. ДК им. Кирова и Горный институт не особо огорчились из-за её бегства из лагеря (тем более, для этого были объективные причины) и ждали, что она вернётся играть на танцах, но тут свою роль сыграл квартирный вопрос. В то время в Питере шло интенсивное строительство: расселялись коммуналки в центре, а семьи, особенно, те, в которых были дети, разъезжались по новостройкам. Драпкин жил в отдельной квартире, но родителям Саши Сорокина дали жильё на Гражданке, что по тем временам было необычайно далеко, а семье Марика Богданова - в Сосновой Поляне, т.е. ещё дальше. В отсутствие метро ездить оттуда на Васильевский было нереально, и репетиции прекратились сами собой.

Женю Драпкина непродолжительное время спустя одноклассник Паша Смирнов пригласил в группу НАСЛЕДНИКИ, которая базировалась в клубе завода им. Калинина на 9-й Линии того же Васильевского. Далее в его биографии были группы КРИСТАЛЛ, СИНЯЯ ПТИЦА, ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ОРКЕСТР и т.д., Институт культуры, рестораны "Эльбрус" и "Корюшка", кафе "Алёнушка", исторические записи с Аркадием Северным и эмиграция в США. Остался в музыке и Марик Богданов: сменив ещё несколько самодеятельных групп, он прописался в ВИА РОМАНТИКИ, а позднее тоже работал в системе общепита. Судьба остальных РОБИНЗОНОВ, к сожалению, остаётся неизвестной.

Андрей Бурлака